На этот раз бесследно пропали не только два человека, но и несколько животных.
Казарян Ада Гургеновна, 79-ти лет, и ее сестра Казарян Роза Гургеновна, 75-ти лет от роду жили в одном подъезде старого, постройки еще сталинских времен двухэтажного дома, который в ряду нескольких других стоял невдалеке от берега Сибирки, образуя так называемый Береговой проулок.
Номер дома, в котором жили сестры, был пятый. А номер дома, в котором жил один из свидетелей будущего происшествия, 14-летний Максим Терёшин, сын майора Терёшина, с первых дней начала розыска пропавших людей работавшего в опергруппе Центрального райотдела милиции – седьмым.
Упоминается в одном ряду с пропавшими сестрами сын майора потому, что он сделал самое важное открытие, не уступающее по значимости тому, которое сделал одиннадцатилетний Олег из дома №8 по 3-му Речному тупику. Напомним, что именно Олег определил марку черного джипа как «Гранд Чероки» последних трех лет выпуска.
А вот Максим… Но – по порядку.
Дело происходило следующим образом.
С началом зимы (а отсчет зимы в Сибири начинают с середины ноября) строительство на берегах Сибирки прекратилось – его законсервировали до весны следующего года. И остановились эти работы по благоустройству как раз невдалеке от Берегового проулка.
Вот здесь и повадилась играть ребятня из близлежащих домов. И, конечно, сначала первые, а затем и все остальные любители собак стали приходить к земляным кучам на набережную выгуливать своих питомцев.
Частенько с наступлением темноты они гуляли сами по уже обустроенной дорожке, обсаженной невысокими деревцами, а собак отпускали с поводков, и те вольно бегали на земляным развалам, среди застывших на долгое время тракторов, бульдозеров и массивных асфальтовых катков.
Поздно вечером 12 декабря здесь гуляли только сестры Казарян. Причем старшая сестра держала на поводках трех болонок, а младшая – двух карликовых пуделей.
Было тихо, только из-за ближайшего дома доносились голоса припозднившихся подростков, готовящихся расходиться по домам, но пока еще стоящих за углом и торопливо докуривающих сигареты.
Все происходящее на прогулочной дорожке и на строительной площадке молодежи было видно.
И в частности, они видели, как у Ады Гургеновны вырвала поводок из рук одна из болонок и ожесточённо лая, бросилась к ближайшему трактору и скрылась за ним в глубине строительной площадки среди куч земли, бетонных плит и так и не вывезенного строительного мусора.
Ее поддержали лаем остальные четыре собаки, которые стали рваться с поводков.
Подростки вышли из-за угла и принялись наблюдать весь этот катаклизм: лай собак перемешивался с криками старушек, пытающихся успокоить своих любимцев. Одновременно Ада Гургеновна громко звала свою сбежавшую собачку:
– Руня, Руня! – кричала она, едва удерживаясь на ногах из-за рвущихся за трактор оставшихся двух собачек.
Между тем где-то в глубине, за огромным асфальтным катком раздался пронзительный визг. И этот звук почему-то заставил замолчать всех остальных собак, и сначала замереть на месте, а потом попятиться назад.
Потому что из-за катка, переваливаясь на колдобинах и неровностях изрытой почвы прямо на дорожку выезжал неспешно черный джип.
Случайно, или нет, но как раз в этот момент с неба уже начали падать первые еще робкие снежинки.
Какое-то время все – и старушки, и подростки, и собачки замерли на месте. Но как только автомобиль развернулся, дверцы тут же приветливо раскрылись. И внутрь салона стали сначала запрыгивать собаки, а потом полезли и обе сестры Казарян. В этот момент Максим Терёшин отчаянно крикнув: «Пацаны! Бежим!», обернулся и в течение нескольких секунд сделал видеозапись видеокамерой, которая была у него вмонтирована в мобильный телефон.
Джип, впрочем, подростками не заинтересовался, так как в это время стоял к ним задом.
Как уезжал автомобиль, увозя старушек и их питомцев – никто увидеть не мог – снег пошел часто, густо и падал крупными хлопьями, полностью лишая людей обзора уже на расстоянии метра-полтора.
Тем временем Максим, забежав в подъезд дома, принялся набирать на своем мобильнике номер сотового телефона отца.
Будучи сыном работника милиции, вот уже который месяц денно и нощно занимающегося поиском черного джипа и пропадающих людей, садившихся в этот джип, Максим хорошо представлял себе то, свидетелем чего он только что оказался. Потому и названивал теперь лихорадочно отцу.
– Что случилось? – спросил майор, бросивший взгляд перед включением связи на определитель номера своего телефона. – Ты что не спишь, чего тебе, Максим, я занят!
– Пап, автомобиль снова появился! Возле нашего дома, только что! И наши соседки, ну эти, бабки-Казарян, в него сели! Вместе со своими собаками!
– Ты где сейчас?! – закричал Терёшин.
– Да я в нашем подъезде, мы с ребятами сразу же убежали, как только машина появилась. Пап, я джип заснять на видео успел! На телефон!
– Будь на месте, я сейчас же выезжаю!
Через полчаса на месте происшествия была почти в полном составе опергруппа майора Терёшина и все работники Центрального отдела, которые, не смотря на позднее время, находились в отделе (было, как обычно для всех случаев исчезновения около 23 часов 30 минут). Но…
Не было никаких долгожданных следов. За эти полчаса густо падающий снег ровным покровом накрыл все – кучи земли, строительную технику и главное – окружающую почву. Не было следов! Даже теперь, зимой, с ее снежным покровом почвы…
В большой комнате квартиры майора было тесно. Здесь собрались кроме Терёшина, также следователь прокуратуры, два оперативника и все четверо подростков, включая Максима. Терёшин и следователь, пренебрегая процедурой, диктуемой УПК, вели опрос вместе, причем следователь вел сразу четыре протокола, вписывая в необходимый бланк допроса сообщаемые свидетелями сведения (в зависимости от того, кто говорил, он заполнял соответствующий протокол).
Но ничего особенно интересного ребята не сообщили.
По их словам, после того, как собаки чего-то испугались и все разом замолчали, потом попятились, среди строительных механизмов «откуда не возьмись» появился джип.
Начавшийся снегопад, хотя и редкий поначалу, помешал точно разглядеть – откуда, собственно, взялся джип среди куч строительного мусора и единиц тяжелой строительной техники.
– Может быть, он выехал из глубины стройки? Ну, из-за тракторов и бульдозеров? – допытывался следователь.
Ребята пожимали плечами, переглядываясь и не зная, что ответить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
